Герои, которых мы выбираем

О том, как изменился герой публикаций и что это говорит о нас

Кризис в понимании того, кого принимали в качестве «героя нашего времени» возник, кажется, ещё в девяностые. Тогда об этом много и горячо спорили - философы, социологи, журналисты, да и читатели. Случилось так, что учёные, рабочие, крестьяне - те, кого называли передовиками, люди, составлявшие основу публикаций советской прессы, как-то разом ушли на периферию общественного интереса. Их заменили иные герои, с точным определением которых разобраться сложно даже сейчас, спустя тридцать лет. Кто они были, чем занимались, почему привлекали внимание аудитории? Да все, кто угодно - все, кто вызывал интерес или отклик очень разнообразной, растерянной и одновременно бурлящей прессы того времени. Недаром символом той эпохи стал Данила Багров - харизматичный, немногословный, действующий по правде персонаж «Брата». Не учёный, не передовик, не общественный деятель. Просто человек, у которого есть своя правда - и сила её отстаивать.

Наверное, это естественно: время идёт и меняется, и вместе со временем меняется человек, на которого направлено внимание журналистов, герой публикаций.

     Бывает так, что обычная работа, студенческий диплом, который, казалось бы, рутинно попытался ответить на вопрос - кто он, герой публикаций в наши дни - неожиданно заставил задуматься: а всё ли так просто? Студенты разговаривали со многими региональными журналистами - и с теми, «мастодонтами», у кого за плечами сорок лет в профессии, кто прошёл горнило советской школы, и с журналистами нового поколения. Странное ощущение возникает, когда читаешь эти расшифровки: становится понятно, что на поле практической журналистики всё стало иным. Словно изменился угол, оптика, через которую нам показывают мир. Это значит, что действительно сменилась эпоха, а вместе с ней незаметно сменился тот, о ком мы пишем, и о ком вы читаете.

 Герой - это не про геройство

     Конечно, само слово «герой» журналисты предпочитают не понимать буквально. «В моём понимании слово "герой" ничего непосредственно героического в себе не содержит. Герой может быть и злодеем, герой может быть человеком совершенно непривлекательным. Всё зависит от темы и от той идеи, которую я преследую» - говорит опытный журналист, в ответ на студенческий вопрос о понятии «героя публикации».

     Герой публикации - не совсем тот, кто заслуживает безусловного и всеобщего уважения или восхищения. Это человек, который помогает журналисту раскрыть тему. Вот так утилитарно. Иногда человек сам и есть тема. Но чаще он, своего рода инструмент, призма, через которую журналист показывает, а читатель видит что-то большее. «Я ищу людей, которые помогают достичь художественной, или информационной, или иной цели. Это может быть непривлекательный человек, это может быть негероический человек, но в моей публикации он становится героем» - делится личным опытом другой.

     Профессиональная логика здесь проста: сначала возникает тема или острая общественная проблема, или наблюдение, или событие и уже под неё находят человека, героя публикации. Не наоборот. Герой как бы вторичен по отношению к замыслу. Но так было всегда, это приём, азы профессии. Что же меняется?

 Эпоха выбирает героя

     Если журналист не «назначает» героев по своему вкусу, то кто это делает? Ответ, который звучит в разговорах снова и снова, одинаков: история. Контекст. Время.

     «Изменятся события - изменятся герои. Сейчас известные события приводят к тому, что герой - это, как правило, человек, связанный с военной темой. Но это не потому, что изменился подход к определению героев, это потому, что исторический контекст изменился. Эпоха определяет, кто является героем, но не журналист». Это наблюдение снимает с журналиста часть ответственности - и одновременно возлагает на него другую. Он не вправе диктовать эпохе её героев. Но он обязан уловить, кого эпоха выдвигает, и уметь об этом рассказать.

     Отдельный и очень практический разворот этой темы, если не сказать принципиальный - вопрос о роли в выборе героев аудитории. За последние десять-пятнадцать лет, по наблюдению журналистов, читатель всё острее реагирует не на масштаб события, а на его близость к собственной жизни. «Если лет 15 назад мы могли сказать, что герой - это человек, совершивший нечто выдающееся в масштабах страны или мира и интересный для ульяновской аудитории, то теперь для ульяновской аудитории герой должен быть сопричастен ульяновскому. Он будет намного интереснее именно в этом случае».

     Совпадение контекста героя и контекста читателя – вот, что сегодня работает лучше всего. Если аудитория переживает потери - герой тоже переживает потери. Если она связана с конкретным городом, районом, улицей - герой оттуда же. И это не признак сугубого провинциализма, скорее, это залог точного попадания в тему.

 Герой измельчал

     Но здесь разговор делает неожиданный поворот. Один из собеседников - журналист с многолетним опытом работы в региональной прессе - формулирует жёстко и однозначно: в массе свой герой публикаций изменился. И изменился не в лучшую сторону. «За 20–30 лет герои журналистских материалов прошли своего рода обратную эволюцию - от более умных, от более развитых, от более желающих что-то совершить персонажей к персонажам, живущим здесь и сейчас, живущим, может быть, ярко, но, увы, не так осмысленно».

     Причину он видит в том, что принято называть клиповым мышлением – в изменении способа восприятия информации у молодых, современных и новых поколений читателей. Аудитория всё меньше интересуется аналитикой, размышлениями, социальной философией. Ей нужны факт, хайп, нерв. «Если раньше герой должен был быть интересен обо всём - не только в своей специальности, но и в хобби, в мировоззрении, - то сейчас, чтобы быть героем, вполне достаточно быть ярким здесь или быть знающим, умелым только сейчас. Давайте скажем так: герой измельчал».

     Это неудобное  для журналистики замечание. Но что есть, то есть - оно точно описывает то, что происходит с публичными персонажами в медиапространстве. Глубина уступает место поверхностному. Энциклопедичность, образование - узкой компетентности или просто громкому поступку. Внутренняя сила – эпатажу, «прикольности» и способности удивлять. И это становится массовым, привычным, не вызывает удивления или отторжения у аудитории. Напротив, это даже необходимо чаще всего для успеха публикации – лайков, просмотров, комментариев.

 Что теряет профессия?

     Измельчание героя не проходит бесследно для самой журналистики. Если герой становится проще и одномернее, журналисту уже не нужно разбираться «во всём понемногу» - достаточно освоить одну нишу.  «Если раньше о людях нужно было рассказывать с нескольких сторон, с нескольких измерений и это было бы интересно, то сейчас проще: если это певец - то певец. Если это солдат - то солдат. Исчезла своего рода энциклопедичность у нашей аудитории, и, соответственно, чтобы быть журналистом в полной мере, уже не надо глубоко разбираться, копать, искать настоящее».

     Журналистика теряет широту - и в героях, и в самих журналистах. Узкая специализация, которая в других профессиях считается достоинством, здесь оборачивается узким взглядом, сужением горизонта. Профессия журналиста зачастую теряет то, что делало её особенной: способность показать человека во всей его сложности - не как функцию, а как личность.

  Что остаётся неизменным?

     И всё же - а это, пожалуй, самое важное из услышанного - суть журналистской работы не меняется. «Я не думаю, что журналистика в принципе меняется. История меняется, и страна меняется, а журналистика находится в контексте истории страны. Внутри профессионального сообщества политические изменения практически не влияют на работу журналистов в том смысле, что она по сути своей остаётся абсолютно прежней».

     Стремительно меняются технологии - расшифровка интервью, оборудование для съёмки, скорость монтажа. Меняются гаджеты и компьютерные программы. Меняются темы. Меняются сами герои. Но вопрос «зачем я рассказываю эту историю» - остаётся. И ответ на него требует тех же навыков, что и тридцать, и пятьдесят,  и сто лет назад: умения слушать, понимать, что происходит, то есть учитывать социальный контекст и находить человека, который в этом контексте воплощает Героя.

 «Место и время выбирают героев, но герой выбирает место и время».

     Эта фраза одного из собеседников, опытного журналиста, прошедшего горячие точки - почти афоризм. В ней нет противоречия, если вдуматься. Эпоха задаёт условия. Но человек, оказавшийся в нужном месте в нужный момент и не отступивший, не предавший себя – сам делает свой выбор. И журналист, который сумел увидеть такого человека и рассказать о нём точно, - тоже делает выбор. В этом и заключается его работа – разглядеть человека и честно, заинтересованно, интересно, если угодно, о нём рассказать. Увидеть в толпе героя. Это не просто.

     Студенческий диплом - жанр преходящий. Написал и забыл. Рутина, и, чаще всего, академическая формальность. Но иногда именно рутинный вопрос - кто он, герой современных публикаций? - вскрывает что-то, о чём давно не говорили вслух. И вопрос здесь едва ли не важнее ответа. Понятно, что герой изменился. Эпоха изменилась. Журналистика - тоже. И если сегодня нам трудно назвать героя, который был бы понятен всем и каждому, - это не кризис профессии. Это зеркало. Смотреть в него не всегда удобно. Но именно для этого журналистика и существует.

Источник: https://ruj.ru/news/blogs/geroi-kotorykh-my-vybiraem-24178